Кровь в пустыне, или вторая вылазка на карьерные озёра

Февраль 22, 2013 в Два колеса возят душу

Предисловие.

Если вы желаете получить удовольствие от восхитительного процесса езды на велосипеде, а также насладиться живописными природными ландшафтами, почувствовать свежий ветер, бьющий в лицо, и, расслабив руки, медитировать на убегающую под переднее колесо серую ленту дороги… едьте, блядь, кататься в ближайший сраный парк.

Здесь будет только бессмысленная жесть.

zhest

Вглядитесь в этот милый моему сердцу индустриальный пейзаж. Почувствуйте жар послеполуденного солнца, тяжесть неподвижного тридцатиградусного воздуха, острый запах песка с лёгкой примесью паров бензина, вслушайтесь в мёртвую тишину. На горизонте город — вот он, рукой подать, но ты уже не принадлежишь ему, ты в другом мире. Вот след, широкая взрыхлённая полоса — значит, кто-то до тебя смог проехать, пускай на мотоцикле с мощным мотором, но ты тоже сможешь, потому что ты в этой тишине не один, ты с верным другом, и вы оба на безотказных, испытанных километрами железяках. А две узкие колеи — это ваши собственные следы…

Нет, начался этот дебильный самоистязательный марафон вполне обыкновенно :) Я ещё со времён первой вылазки на карьерные озёра Киева засматривался на белое море песка между Небрежем и Тяглым, которое видно из космоса:

nebrezh

Своим происхождением эта небольшая рукотворная пустыня обязана жилым массивам Позняки. Оттуда же, собственно, и растут ноги у карьерных озёр — немалая часть Харьковского района Киева создана искусственно, намывкой песка. Песок же этот брался из, закономерно, песчаных карьеров, которые в последствии затопили. Песка же осталось ещё довольно много, а ещё, что более любопытно, остались под открытым небом и скелеты титанических сооружений, которые этот песок перекачивали. Найдите это место в гугл карте (до чего же замечательный сервис!) и присмотритесь поближе: та самая ржавая труба, пульпопровод, что видна на фотографии в заголовке этой статьи, так же хорошо видна и из космоса. Тёмной ниточкой она тянется, изогнувшись, через нижние пески, перепрыгивает протоку по понтонному мосту (о, этот мост!… о нём позднее) и идёт просекой через зелёное поле растительности до оранжевого пятна на берегу затоки озера Мартышев внизу снимка. Рыжее пятно обозначает криповатый домик на воде, описанный мною в отчёте из первой экспедиции, оттуда-то труба и берёт на самом деле начало, поскольку там была расположена (или до сих пор есть?) насосная станция.

Вообще говоря, многие мои эпичные вылазки начинались именно с разглядывания спутниковой карты. Я её обожаю, и отдельным абзацем хочу выразить благодарность Google за вторую, после поисковика, бесценную услугу человечеству. Все спутниковые фотографии в моём блоге — оттуда, даже если я не поленился отрезать копирайты. Спасибо, гугл.

Так вот. В первой вылазке поворот на пески мы проехали, потому что времени до захода солнца оставалось мало, и наша цель лежала много дальше; а ещё — не очень гордо признаюсь — мы банально зассали лезть в непонятные чащи вечером в компании стаи собак, которые как раз сворачивали в ту сторону перед нами. Но после замечательно проведённого времени на берегах Мартышева, я выбрал день и сподобился стартовать пораньше, так мы вдвоём с Леонидом отправились на разведку местности в те самые пески.

В этот раз мы поехали сразу от метро Осокорки через дачные посёлки, так как дорога уже была нам знакома, и свернули на Коллекторную с запада. Собак, стрёмных личностей и инопланетных драконов с кислотой вместо крови прочих видимых опасностей не наблюдалось, и мы отважно свернули с накатанной дороги в неизвестность.

Неизвестность через сотню метров нас крепко обломала высоченной песчаной насыпью, перегораживавшей дорогу. Видимых путей объезда было два: налево — в глубочайшую песчаную колею, перепаханную огромными грузовиками, и направо — в заросли и болото, за которым просматривался Небреж. Сунувшись, было, налево, мы сразу поняли, что велосипедистам там не рады. Направо даже не хотелось пробовать. Чтобы утешить обиду от так постыдно сорвавшейся вылазки, мы схоронили велосипеды в ближайших кустах, после чего стоически полезли на гору песка, чтобы хоть глянуть, что же там за ней находится.

Когда мы поднялись на гребень и взглянули на открывшееся нам песчаное море, я был в восторге от пейзажа, и, к счастью, Леонид сделал несколько фотографий. У моего сайта не резиновый хостинг (поэтому вообще картинок мало :( к сожалению), так что приведу лишь две:

title_fullsand_border

Левая вам знакома, не правда ли? Именно она стала заголовком моего сайта. Уж больно нравится. Да, эта блестящая сопля у меня под носом — кусок огромной трубы на заднем плане. На правой фотографии — тот самый гребень, на который мы упорно карабкались. Справа от этого вала — песчаная осыпь около четырёх-пяти метров высотой, налево же начинается плоская как сковородка местность, состоящая из… песка. Я буду называть её верхними песками — так они видны на спутниковой карте.

Песок тянулся практически до горизонта, насколько хватало взгляда. Плато верхних песков слегка вогнутое, местность напоминает блюдце, поэтому, уже когда вы стоите недалеко от его края, а особенно — ближе к середине, кажется, что вы в настоящей пустыне, потому что желтовато-белое море закрывает горизонт со всех сторон.

Я предложил сходить на другой край и посмотреть что там, и мой друг согласился, однако мы опасались за  сохранность велосипедов — стоя на краю насыпи, мы вели визуальный стрём-контроль, но отходить далеко не хотелось. Кажущаяся необитаемость этих краёв именно что кажущаяся — нет-нет да и мелькнёт на краю видимости человек неряшливой наружности. Поэтому мы с удовольствием скатились, как по снегу на лыжах, с насыпи вниз, крепко взяли велосипеды за подседельные трубы, и повторили эпическое восхождение с отягощением.

С первых же метров выяснилось, что ехать по верхним пескам не получится. Поверхность плато довольно плотная, и нога ступает без особого погружения, в отличие, например, от обычного песчаного пляжа; однако узкое колесо, давление на поверхность… в общем, что я вам рассказываю. Вы же знаете, что ехать велом по песку это пиздец. Даже на отлично гребучей резине в два с половиной дюйма (Schwalbe Black Jack, если чо). Но я привёл другу сильный аргумент — «да скока тут идти, ёпта!», и мы пошли пешком, ведя коней в поводу.

В детстве я читал в книжках про приключения разнообразных путешественников такую мысль — в горах, в пустыне, на море, в снегах Арктики и вообще везде, кроме собственной уютной комнаты, расстояния кажутся меньшими, чем они есть на самом деле. Товарищи! Писатели не всегда врут.

Когда мы минут через 15-20 доплелись до середины верхних песков, я уже порядком приустал, да и психологически это нелегко, тащить велосипед вместо того, чтобы он тащил тебя — а его приходилось не катить, а именно что тащить, пропахивая борозду в корке сбитого дождями песка. Поэтому я вёл забавный монолог о местности, велосипедах, песке, погоде вообще и солнышке в частности. В основном в нелитературных оборотах. Леонид, как и подобает спартанскому аскету, пёр своего коня молча.

Несмотря на моральный упадок, мы дотащились до юго-западного края верхних песков и вторично обвели взглядом завораживающую панораму. Было здорово :) Солнце уже было низко над горизонтом, но, по расчётам, до захода оставалось часа два или чуть больше, так что мы никуда не торопились. Поглядев назад, я отчаянно заленился возвращаться той же дорогой, и, открыв gps карту на мобильнике, ещё раз посмотрел на местность сверху.

В тех же книжках, в детстве, я читал ещё, что не привыкшему к масштабам карт расстояния на них кажутся обманчиво незначительными. Товарищи!.. ну ты понел.

Указывая пальцем на экран, я повторил — в недобрый час! — свой аргумент, добавив, что половину-то мы уже одолели. Я намеревался быстренько пройти второй массив песка — отныне называемый нижние пески — с тем, чтобы посмотреть на протоку между Небрежем и Тяглым (на векторной карте она честно обозначалась, равно как и мостик через неё), после чего вернуться в цивилизацию по берегу Мартышева, как в прошлый раз. На том и порешили. Мы подошли к краю верхних песков — они со всех сторон окружены такой же насыпью, какая встретила нас в начале пути — и отважно ринулись вниз.

Здесь мы на несколько минут ощутили забытую радость езды, — местность позволяла, — а потом вновь колёса утонули в податливом, мягком, чистом светло-жёлтом кошмаре. И тогда же появились они. Сначала незаметно, как будто так и должно было быть всегда, они возникали неподалёку, проносились мимо и исчезали, не обращая на себя внимания. Но когда мы сбавили скорость, пробиваясь через занесённый песком участок дороги, а потом начали медленный и тяжёлый подъём на насыпь нижних песков, их стало настолько много, что, видимо, они уверились в собственной неуязвимости; а, может, просто не могли больше сдерживать свой демонический инстинкт, и первая волна, не щадя себя, наконец пошла в атаку…

Весной того года я и моя девушка осуществили поездку в замечательный город Донецк к нашей подруге Анне. В рамках этой заметки не буду подробно описывать это путешествие, возможно, я сделаю это отдельно; в общих же чертах я получил от посещения Донецка и области самые приятные впечатления. Непреодолимое желание бежать посетило меня только один раз, когда на закате мы вступили на святую землю. Мне с трудом удалось совладать с этим мощным эмоциональным импульсом, который повелевал немедля с воплями бежать и искать убежища, в основном я справился благодаря тому, что очарование святыни победило низменные плотские стремления. Затем был восхитительный маленький зоопарк, который отвлёк меня и заодно несколько отпугнул их, и, под конец, замечательный воздух, хвойные деревья в садике на территории обители и сильный сквозняк в подворотне какого-то мирского здания неподалёку от главного храма спасали меня от кошмара до конца нашего посещения, а потом мы спрятались в машине, и неслись по трассе прочь, одновременно грустя о том, что покидаем уникальное, без шуток, духовное место… и втайне, отвратительно плотски, радуясь избавлению от пытки ощущением собственного бессилия против ничтожных и, вместе с тем, практически всемогущих их.

Но там, где пробивались через проклятые пески мы с Леонидом, не было храма, не было напоенного горной прохладой ветра, и бежать было больше некуда. Ира, Аня, Макс, если вы это читаете: тот комариный пиздец, который творился в Святогорске, повторялся с пугающей идентичностью.

Представьте себе, каково тащить обеими руками — одной не удержишь! — велосипед сквозь рыхлый песок, когда сотни кровожадных тварей впиваются, привлечённые запахом пота, в лицо, в глаза, легко преодолевают хоботками неплотную ткань велоодежды во всех отвратительно доступных местах… Остановиться, раздавить, смахнуть — но на их место тотчас встают новые ряды; садится солнце, и их кровавый раж только усиливается. Мы — Борг. Сопротивление бесполезно.

Очень хотелось бросить всё и зарыться в песок до утра, но оставшиеся обрывки разума подсказывали, что это вариант сомнительной годности. Поэтому мы продолжали, отчаянно раз за разом произнося нехитрую мантру «да ёбаный же в рот», пробиваться наверх на плато нижних песков — я надеялся, что там движение воздуха будет чувствительнее, чем в долине, и, возможно, облегчит нашу участь.

Чудом преодолев затяжной подъём, мы действительно получили небольшую передышку, но ветерок был слишком слаб, чтобы окончательно устранить комариное нашествие, а измученный организм уже растерял запас эндорфинов, которыми поддерживал стоическое состояние духа. Мантры и песнопения с деепричастными оборотами уступили место односложным, механическим восклицаниям.

Тогда, к счастью, я вспомнил, что мы брали с собой тёплую одежду, на случай, если вблизи воды станет слишком прохладно после захода солнца. Повторю, нагнетая атмосферу — тёплую одежду. Уже вечерело, но раскалённый за день песок только начинал отдавать тепло, и влезать во флисовый свитер на прямых солнечных лучах (а градусов и в тени было не меньше двадцати восьми) казалось идиотской затеей, учитывая те физические усилия, которые приходилось выполнять для продвижения — пот и так капал с бровей… Но комары победили всё. Пот продолжил капать, пропитывая свитер. Но эта восхитительная шерстяная броня!… Конечно, её тоже прокалывали особо упоротые особи, но таких оказывалось благословенно мало.

В отчаянной борьбе с чесоткой и перегревом, в битве за сохранение рассудка, мы всё-таки ползли вдоль пульпопровода, который отчётливо виден на спутниковой фотографии. Ветер, очевидно, усилился настолько, что уже уверенно сдувал комариные рои, и даже немного охлаждал тело, так что наше путешествие стало вновь просто трудным. Всё так же устало и обречённо греблись в песке, продвигаясь от силы на сто метров за десяток минут, волоча за руль свинцовые велосипеды. Там, где труба максимально приближается в изгибающемуся берегу Небрежа, мы остановились немного перевести дух. Счастье, что питьевой воды с собой у нас было вдоволь, тут я обычно максимально перестраховываюсь; Леонид вначале путешествия даже спрашивал, взял ли я средство от комаров, на что я тогда ответил — какие комары, там же один песок! Сейчас я истерично посмеивался, вслух вспоминая этот разговор…

В долине смерти (норм название, чо, чуть не сдохли же) я успел обратить внимание на следы мотоцикла, выписывавшего, очевидно, лихие кренделя по песку. На плато как верхних, так и нижних песков эти следы так же виднелись, причём на более обширной территории нижних песков неведомы всадник начал уже вовсе жечь по сатане, очевидно, зарываясь по самую ось. Действительно, те места вполне приятно посетить на мощном мотоцикле, так что я поначалу не удивился, когда услышал стрёкот мотора далеко за спиной. Был как раз вечер выходного дня — отчего бы, думал я, какому-нибудь удалому байкеру не проветриться. Но было в этом шуме что-то неправильное, неестественное, и я невольно оглянулся.

И никого не увидел.

Достаточно отдохнув, мы продолжили путь — теперь конец мучениям был уже виден! — и поползли вдоль ржавой трубы, глубоко засевшей в песок. И тут шум мотора повторился, опять сзади, но уже сильнее, и… сверху. Ошалело развернувшись, мы увидели пикирующую на нас немолодую леди Карлсон, которая, кроме пропеллера на спине, зачем-то одела ещё и парашют-крыло. Удалая спортсменка пронеслась над нами метрах в десяти, — кажется, она даже нам улыбалась и помахала рукой, — после чего унеслась вдаль и молодецким виражом ушла за деревья. Мы с завистью посмотрели ей вслед. На путь, который она проделала, у нас ушло чуть менее двух часов…

Но, как я уже говорил, конец испытаниям был уже виден невооружённым глазом: плато обрывалось песчаной осыпью, а дальше виднелась узкая полоска берега из нормальной, настоящей земли (обе больших кучи песка, которые и являются описываемой здесь ужасной пустыней, были некогда намыты пульпопроводом поверх обыкновенной ровной земли — и на мелких масштабах гугл карты, там где снимки постарше, видно, что за несколько лет до описываемых событий на месте песков была зелень; из этого также можно сделать вывод, что житель загадочного ржавого домика на Мартышеве обитает там не просто так, видимо, оборудование ещё в дейтствующем, хотя и отвратительно запущенном, состоянии). Наша путеводная ржавая нить также резко уходила вниз, и за обрывом маячила водная гладь и неприглядного вида понтонный мостик. Наверное, пора снова разбавить текст картинкой. Вот так мы увидели конец мучительной двухчасовой пустынной гребли:

bridge_oh1

 

Ах, эти милые собачьи следы! Нередко размером с ладонь взрослого человека, они затейливыми узорами покрывают всю виденную нами небрежскую пустыню. Легко вообразить, как по ночам в струящемся лунном свете здесь весело резвятся метровые в холке желтовато-песчаные пёсики.

Впрочем, мы отнюдь не собирались дожидаться ночи — с приближением воды нас снова стали больше беспокоить неистовые насекомые, поэтому я, ухватившись за руль и используя велосипед как третью опору, скользнул вниз по рыхлой насыпи. Леонид же захотел большего, и я снял мобильником как он отважно съезжает с горы верхом на велосипеде. Я, честно говоря, ожидал театрального падения мордой в песок, но мой друг, плавно и без видимой тревоги, неспешно скатился по осыпи и профессионально остановился.

На фотографии выше видно, что пульпопровод превращается в понтонный мост. Но на ней не видно как труба на этот мост попадает, а мы, волей-неволей, обязаны были повторить её путь. Мост не предназначался для людей.

bridge_oh2

Труба, спустившись по насыпи, на протяжении нескольких шагов лежит на земле, но из-за понижения берега вскоре оказывается в полуметре над песком. Вкупе с её немаленьким диаметром суммарная высота кое-где достигала мне по плечи, но другой дороги на мостик из-за густых зарослей камыша не было. Пришлось перехватить велосипед поудобнее и просто нести его перед собой, осторожно продвигаясь про цилиндрической поверхности. Слава богу, это был алюминиевый Берг, а не двадцатикилограммовый Ардис…

Самые же интересные впечатления были ещё впереди.

Протока не глубока, вряд ли больше двух метров в самой жуткой пучине. Однако из-за того, что вода чрезвычайно мутная, гнилая, кажется, что под тобой жадная бездна. Разумеется, хрясни я в эту бездну с велосипедом, я бы выплыл без него, поэтому купаться мне вовсе не хотелось. А теперь самая мякоть.

«Мост» представляет собой всю ту же трубу пульпопровода, к которой лет эдак тридцать назад прихватили сваркой настил из толстой стальной сетки, заключённой в рамки из уголка. Ширина полотна в точности соответствует диаметру велосипедного колеса. Взгляните, пожалуйста, на два этих превосходных снимка авторства Леонида:

bridge_oh3 bridge_oh4

Слева вы видите, собственно, «мост». Уголки приварены к трубе, а сетка — к уголкам, она мило пружинит, трещит и гнётся под ногами. Там, где сварка уголков сгнила, рамочки ощутимо шатаются. Понтоны, которые держат стальную кишку на воде, сгнили, закономерно, куда быстрее, чем сама труба: на левой фотографии изображена секция моста, от которой понтоны уже отвалились вовсе. В этих огромных — немногим меньше моего роста в диаметре! — бочках есть по два открытых люка, так что внутри полно мусора и густой гнилой жижи, разумеется, в разных цистернах её разное количество, поэтому каждая секция моста имеет свой самобытный и уникальный угол наклона.

Как будто творящегося сатанинства было мало, конструкторы моста загодя подумали про путешественников (в т.ч. и про дятлов с велосипедами, ага) и приделали мосту перила. К каждой понтонной секции. К каждой секции с другой стороны. Шахматочкой так, то слева, то справа, то совсем нет. В результате процесс форсирования моста выглядел следующим образом: подобно хуёвому эквилибристу я, замирая от восторга, шагал с велосипедом под мышкой по метровой трубе над водой, стараясь нащупывать ногой новое надёжное место для каждого шага, а также совершая акробатический этюд (с велосипедом на вытянутых руках), разворачиваясь на 270 градусов вокруг своей оси, чтобы протолкнуть габаритный велик между торчащими с разных сторон перилами в местах сочленения секций.

Как ни странно, мост я одолел максимум минут за 15, а Леонид, пронаблюдав процесс и сделав выводы, одолел его ещё быстрее, успев даже по пути щёлкнуть годную панораму вечерней затоки Небрежа с моста:

nebrezh_pan

 

Когда не видно мутного, чёрно-зелёного цвета здешней воды под тобой, а ты не стоишь с велом в руках на скрипящей гнилой трубе, пейзаж и впрямь умиротворяет.

Мост привёл нас в уже знакомую по первой экспедиции рощу. Обратная дорога читателю будет неинтересна — просто приятное катание на свежем воздухе, а потом обыденная дорога по городским тротуарам, благо от Осокорков идёт велодорожка до самого железнодорожного моста, а затем — замечательная набережная.

Вот так, в ходе двух вылазок, мы осмотрели немалый кусок территории, и не нашли нигде пригодных для приятной ночёвки мест, хотя, признаться, я очень надеялся на этот район. Позже тем летом мы нашли второе подходящее для похода место, где и провели полную шашлыка, пива и темноты ночь. Карьерные озёра остались у меня в памяти как отличное место для созерцания индустриальных красот, поиска тишины и уединения. И, конечно, тяжело забыть тонко подвывающее облако, окутывающее тебя изматывающим зудящим прикосновением, шевелением, уколами, облако тварей, чующих спасение своих мерзких коротких жизней — тёплую кровь. Кровь в пустыне.

 

p.s. Обе заметки про карьерные озёра были написаны спустя более чем полгода после самих поездок. Пока я писал и вспоминал эти события, во мне опять проснулся интерес — что же это за труба такая, и какова вообще судьба оборудования, создававшего огромный район города. Поиск в гугле, на моё удивление, знает об этом не так много; но что более интересно, оказалось, что в районе Тяглого и Небрежа действуют какие-то нечестные товарищи, ворующие песок у государства. Когда мы шли через верхние пески, я обратил внимание на брошеный бульдозер —  он явно стоял там не со времён намывки земли, потому что был в относительной сохранности, и ещё тогда мне показалось это странным. По приведённому выше запросу в гугле находится видео, показывающее действующий пульпопровод и земснаряд в начале 2012 года! В общем, думаю, стоит периодически наведываться в эти места: ситуация может развиваться и обрастать любопытными подробностями.